Я, сдерживая смех, говорю, что не видел. Иду дальше. Азиат переходит на противоположную сторону улицы и движется параллельно, время от времени поглядывая на меня. Дойдя до храма св. Пантелеймона останавливается рядом с не старым еще приживалом, отиравшимся у церковной стены, и еще более неразборчиво докладывает (здесь за точность не ручаюсь): "С кобелем каким-то убежала".
По этому поводу я вспомнил, как в начале 1990-х кто-то умный заметил, что поколение, растущее на телевизионной рекламе с говорящими собаками и летающими по небу глазами, будет принципиально иначе относиться к сюрреализму или театру абсурда. И не удивится казашонку на пустынной Гончарной улице с вопросом "Вы не подcкажете, в той стороне собак никаких не видели?" Я же, как человек прошлого столетия, ламер и поклонник слова "пистик", очарован этой обыкновенной диковинкой.
Фотоаппарата с собой не было, поэтому иллюстрирую этот фрагмент подсмотренной минувшей весной картиной "Нищая собака, питающаяся (с) голубями" – кстати, весьма сюрреальной.

Той же весной, при фотоаппарате в кармане, я ошивался на Кутузовском проспекте, где мое внимание привлекла сочная афиша Театра кошек, где творит уже сын Юрия, Дмитрий Куклачёв.

Я задумался над тем, может ли этот спектакль быть выдвинут на "Золотую Маску". Решил, что нет – из-за легковесности, для номинации он должен называться "Кошки, которых я ненавижу". В подобных раздумьях я подошел к театру сбоку и обнаружил окно в кошачий дортуар.

Нормальные условия, не хуже, чем в рабочем общежитиии для мигрантов из Средней Азии.

Даже не понятно, отчего на фейсбуке – мне об этом рассказала Маша Кувшинова – есть сообщество "Не допустите гастролей Куклачёва в вашем городе!" (Маша, кстати, предположила, что спектакль про кошек может быть номинирован на "Золотую Миску").
Очевидно только, что у моей эротической мечты Валентины Матвиенко нет фейсбука, мы с ней – прекрасные ламеры, и гастроли кошачьего театра в Петербурге не остановит никто.
