?

Log in

Vadirut The First [entries|archive|friends|userinfo]
Vadirut The First

[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

Большой маленький театр / Усталость надо уничтожать [Jan. 24th, 2017|01:57 am]
Vadirut The First
[music |Кино, Ночь]

Новый год начался не то, чтобы гладко; и рваный сон, о причинах которого я тебе, дневник, сообщал, не делает жизнь легче; и вчерашний марафон из четырех спектаклей в день (два – Коляды, один – Яжины, еще один – лучше промолчу) дался не то, чтобы без труда; и потому сегодня после небесспорного «Заводного апельсина» был та-а-а-кой соблазн ушлёпать домой.
Но я не поддался – и посмотрел грандиозную вещь, «Долорес Клейборн» актрисы Веры Цвиткис и режиссера Александра Сысоева, старую уже постановку, родившуюся еще в 2006-м в «Коляда-театре», в рамках камерного проекта «Театр в бойлерной», а сейчас входящую в репертуар Центра современной драматургии.


Я много смотрю, и многое нравится, но это прямо шедевр. Скромнейшая постановка: моноспектакль, минимум реквизита, простые световые переходы да песня Portishead – и одно из сильнейших впечатлений ever.
Усталости больше нет.
Великая Цвиткис, великий спектакль.
linkpost comment

Меня сфотографировал крутейший театральный фотограф Алекс Йоку [Jan. 19th, 2017|02:10 am]
Vadirut The First
[Tags|]


linkpost comment

Звонок из следственного комитета и кости из прошлого [Jan. 18th, 2017|01:19 pm]
Vadirut The First
[Tags|]

Утро началось со звонка из Воронежа – следственный комитет нашел мой номер через редакцию «Сноба». Говорят, проводила управляющая компания работы в подвале моего дома и обнаружили в кладовке, принадлежащей моей квартире, человеческие кости. Я сначала обомлел, потом сообразил, что это, очевидно, те кости, по которым в 1991-м году изучал анатомию в Медакадемии. Ездили тогда на стройку на месте старых разрушенных кладбищ, собирали кости, отмачивали в каком-то химическом растворе и изучали анатомию. А теперь вот «Ситуация серьезная, надо будет в Москве дать объяснения». Скоро вызовут меня куда надо.  История для кино – про прошлое, которое стучит костями.
linkpost comment

Наутилусы есть / Кто не любит Коляду, у того нет сердца [Jan. 16th, 2017|02:26 am]
Vadirut The First
Три дня назад на дивном (другого и не ожидал) «Магадане (Кабаре)» Юрия Погребничко ошарашенно и завороженно слушал, как актеры «Около» пели «Звезду» Бутусова (уже времен «Ю-Питера», но не суть), намертво спаянную с балабановской «Войной» (и гениально уравновешенную смешной видеопроекцией про людей, утопающих в магаданских сугробах).


Вот одна из так ценимых мной рифм – напоминаний высших сил о том, что всё закрючковано: сегодняшняя «Москва – Петушки» Уральского Центра современной драматургии началась с «Крыльев» «Наутилусов» (тоже неразрывно уже связанных с другим, все знают каким, фильмом Балабанова) в исполнении хора обольстительных ангелов.
От «Москвы» в постановке ученика Николая Коляды, совсем молодого Рината Ташимова, не знал, чего ожидать; пошел из любопытства и любви к уральской театральной школе. Оказался великолепный спектакль, с икающими ангелами, маятником-бутылкой, колодцем остроумия, семечками радости и траура. На Веничку – Алексея Романова при первом появлении косился недоверчиво – что-то слишком юный, подозрительно; ближе к финалу, после монолога, во время которого Романов опустошает 18 полстаканов водки (на самом деле, воды, конечно, но тоже подвиг; всё таки актеры – инопланетяне), и беседы со злокозненными сфинксами, уже не сомневался – настоящий Веничка. При всей любви к недавним версиям Женовача и Захарова, спектакль Ташимова – дикий, бойкий, непредсказуемый – лучше! Очень воодушевил.




Только программки ребята забыли в Свердловске, остался на память кулёк из-под семок.



Да, хоть почти отказался от покупки книг (всё имущество человека должно умещаться на харддрайвах), не смог уйти без восьмитомника (продолжение следует) собрания сочинений Коляды. Теперь, после пожелания Николаем Владимировичем добра и здоровья, неудобно быть злым и больным.



Спросил у автора, что делать с предыдущими изданиями.



Он сказал: сжечь. Не послушаюсь.
linkpost comment

Гаргантюа, Анг Ли и Nuit de Noёl [Jan. 12th, 2017|11:11 pm]
Vadirut The First
[Tags|, , ]

Петушиный год начался с ада в быту – новые жильцы сверху содрали паркет времен сталинского ампира, положили что-то новое дерьмовое, изменили проницаемость, казалось бы, непроницаемой сталинки, и теперь мне слышен каждый их шаг, с 7 утра до непозднего вечера, не прекращаясь. Ночью – тишина, они рано ложатся спать, но я-то встаю в 7 только если в аэропорт или на поезд. И ладно бы въехали пьющие буяны, так нет, обычная до тошноты семья с ребенком лет шести, которая не шумит, а только ходит-ходит-ходит и ходит (и, кажется, из дома почти не выходит). А шаг – не шум, от него не защищают беруши. Тут либо покончить с собой, либо съехать (лучше, как посоветовал Лёша Медведев, в загородный дом) – ни того, ни другого не хочется. На что-то высшие силы мне намекают, к какой-то работе над собой призывают; если б знать... Надо привыкать? Надо привыкать! Надо привыкать...

В искусстве же – ровно наоборот: рай. Пишу эту заметку потому, что не смогу уже внести ни в какие итоговые списки один спектакль и один фильм.



Спектакль – «Гаргантюа и Пантагрюэль» Богомолова в Театре Наций: посмотрел на четвертый год после премьеры, возмутительно поздно (но слава репертуарному театру!). Не ожидал, что, при всём уважении к автору (а в случае с «Князем», так и восторге), спектакль Богомолова можно именно что полюбить. С «Гаргантюа» – так. В раблезианстве, нежно превращенном в элегию увядания, есть моменты абсолютной красоты – вроде путешествия не поднимающихся с дивана Вержбицкого и Чонишвили – Пантагрюэля и Панурга – через к, в страну Фонарию. А как Чинарев превращает в хит Грушинского фестиваля Джона Донна: «Трудно звездочку поймать, если скатится за гору; трудно черта подковать, обрюхатить мандрагору, научить медузу петь, залучить русалку в сеть и, старея, всё труднее о прошедшем не жалеть...»



Фильм – «Долгая прогулка Билли Линна в перерыве футбольного матча» (Billy Lynn's Long Halftime Walk) Анга Ли, 2016-го года, опоздал ко всем местным топам и в России если выйдет, то к весне; спасибо Sony Pictures за тестовый просмотр – увидел большое кино на большом экране. Сюжет – почти перифраз «Флагов наших отцов» Клинта Иствуда: там герои, водрузившие американский флаг во время битвы на Иводзиме, путешествуют как новые национальные идолы по послевоенной стране, пропагандируя военный заем. У Ли солдаты, воевавшие в Ираке 2004-го, присутствуют – практически в качестве поп-звезд, наравне с Destiny’s Child – на футбольном матче; военные эпизоды в обоих фильмах идут флешбеками. Ли близок Иствуду здоровым правым консерватизмом посыла и равно далек и от прославления войны, и от интеллигентских банальностей по поводу посттравматического синдрома. У него – отстраненный (иногда – саркастичный, иногда – зачарованный) взгляд чужака на войну в Ираке как на часть современной американской массовой культуры, пропахший порохом аналог легендарного Вудстока: невинный, словно румяный младенец, Билли Линн окунается в иракскую бойню – как тинейджеры из Taking Woodstock в трэш и угар рок-феста. А за рамки дотошного визуального каталога поп-маркета фильм выводит сентиментальная теплота Ли к героям. С пантагрюэлевской силой полюбил фильм; расчувствовался.



А в новые журналистские тексты и будущие топы войдет премьерный спектакль любимейшего театра «Около» «Бег» Саши Толстошевой, уложивший одноименую пьесу Булгакова (и наши воспоминания о её великой экранизации) всего в час двадцать. И, кажется, без смысловых потерь, тонко и ловко. Да еще дополнив фрагментами «Театрального романа» и анекдотом про Петьку и Василия Ивановича. И – всё как я люблю – «Бег» мистически срифмовался с походом на «Гаргантюа» и «Билли Линна». Вот в фойе Театра Наций, на фотовыставке «Избранные», Евгений Миронов называет Боба Уилсона «океаном» – в «Беге» океан (ну хорошо, Чёрное море) Дмитрий Богдан делает из полосатых матрасов (магический эпизод!). Сергей Каплунов – выдающийся Хлудов – поет Вертинского («Я опять посылаю письмо и тихонько целую страницы. Не сердитесь за грустный конец и за слов моих горестных хмель. Это все ваши злые духи, это черные мысли как птицы, что летят из флакона на юг, из флакона Nuit de Noёl») – в пандан к богомоловско-чинаревскому Джону Донну. А монолог Чарноты – Алексея Сидорова «И помню, какой славный бой был под Киевом, прелестный бой!» – прямиком и к боевым воспоминаниям юного ветерана Билли Линна, и к восклицанию Пантагрюэля «Ах, как мы какали в юности!»



Если всё так божественно закрючковано, то и в дьявольском топоте должен быть свой смысл.
linkpost comment

Любимые фрагменты. I. К новогодним огонёчкам в дуще [Dec. 16th, 2016|01:59 am]
Vadirut The First
[Tags|]

Принесли пиво. Гвоздиков сел, поставил перед собой рядком все шесть бутылок и, любовно поглядывая на них, принялся пить. Выпив три стакана, он почувствовал, что в его груди и голове зажгли по лампе: стало так тепло, светло, хорошо.

«Она составит мне мое счастие! — подумал он, принимаясь за другую бутылку. — Она... она именно та, о которой я мечтал... О да!»

После второй бутылки он почувствовал, что в его голове потушили лампу, и стало темновато. Но зато как весело стало! Хорошо жить на этом свете после второй бутылки! Принимаясь за третью бутылку, Гвоздиков махал перед своим носом рукой и клялся, что счастливее его никого нет на этом свете. Клятву давал он самому себе и верил этой клятве безапелляционно.

— Я знаю, что она во мне полюбила! — забормотал он. — Знаю-с! Она полюбила во мне недюжинного человека! Так-то! Знает, кого полюбить и за что полюбить... Недюжинного человека! Я не какой-нибудь там... этакий... Я Гвозд... Я...

Принимаясь за четвертую бутылку, он воскликнул:

— Да-с! Не какой-нибудь! Полюбила она во мне... гения! Ге-ни-я! Мирового гения! Кто я? И что я? Вы думаете — Гвоздиков? Да, я Гвоздиков, но какой Гвоздиков? Как вы думаете?

Дойдя до половины четвертой бутылки, он ударил кулаком по столу, взъерошил волосы и сказал:

— Я им покажу, кто я таков! Пусть только кончу курс! Дайте мне только позаниматься! Я жрец науки... Она полюбила во мне жреца науки. И я докажу, что она права! Вы мне не верите? Прочь! И она не верит? Она? Соня? Прочь и ее в таком случае! Я докажу! Сейчас же начну заниматься!.. Допью только стакан... Все вы подлецы!

Гвоздиков рассердился, допил стакан, достал с полки лекции, открыл и начал читать с середины:

«При... причиной вывиха нижней челюсти может также служить па... падение, удар при открытом рте...»

— Чепуха! Челюсть... Удар... То да се... Чепуха!

Гвоздиков закрыл лекции и принялся за пятую бутылку. Выпив, наконец, пятую и шестую, он пригорюнился и задумался о ничтожестве вселенной вообще и человека в частности... Думая, он машинально ставил пробку на горлышко бутылки и целился в нее щелчком, стараясь ударить ею в зеленое пятнышко, мелькавшее перед его глазами. Черные, зеленые и синие пятнышки забегали перед его глазами, когда он попал пробкой в зеленое пятно. Одно из пятен, буро-красное с зелеными иглами, улыбаясь, полетело к его глазам и испустило из себя что-то вроде клея... Гвоздиков почувствовал, что у него слипаются глаза...
linkpost comment

Пусть Live Journal скорее мёртв, чем жив – но театральным итогам быть. И точка. [Dec. 12th, 2016|05:00 am]
Vadirut The First
[Tags|]


 photo Front.jpg

 photo Front3.jpg

 photo Front4.jpg

ТЕАТР 2015-2016

Лучший спектакль
Номинанты

Людмила ПЕТРУШЕВСКАЯ «АНДАНТЕ» Драмтанец без остановки

Центр имени Вс. Мейерхольда
Постановщик – Фёдор ПАВЛОВ-АНДРЕЕВИЧ

 photo BPN Andante.jpg

Спектакль Аллы ДЕМИДОВОЙ и Кирилла СЕРЕБРЕННИКОВА «АХМАТОВА. ПОЭМА БЕЗ ГЕРОЯ»
«Гоголь-центр»
Постановщик – Кирилл СЕРЕБРЕННИКОВ

 photo BPN Akhmatova.jpg

«ЗОЛОТОЙ ОСЁЛ» Разомкнутое пространство работы
Электротеатр СТАНИСЛАВСКИЙ
Новопроцессуальный проект Бориса ЮХАНАНОВА

 photo BPN Golden.jpg

Павел ПРЯЖКО «КАРИНА И ДРОН»
Творческая лаборатория «Угол», Казань; в ДК Трёхгорка
Постановщик – Дмитрий ВОЛКОСТРЕЛОВ

 photo BPN Karina.jpg

Спектакль Константина БОГОМОЛОВА «КНЯЗЬ» Опыт прочтения романа Фёдора ДОСТОЕВСКОГО «Идиот»
Московский театр «Ленком»
Постановщик – Константин БОГОМОЛОВ

 photo BPN Knyaz.png

«ПО ДОРОГЕ В...» Русские сны по Фёдору ДОСТОЕВСКОМУ
Московский Театр юного зрителя, сцена «Игры во флигеле»
Постановщик – Кама ГИНКАС

 photo BPN Po.jpg

«ПО ТУ СТОРОНУ ЗАНАВЕСА» Спектакль Андрия ЖОЛДАКА Опыт реинкарнации в двух частях
Александринский театр, Санкт-Петербург
Постановщик – Андрiй ЖОЛДАК

 photo BPN Potu.jpg

Павел ПРЯЖКО «ПОЛЕ»
Театр post, Санкт-Петербург; на Эрарта Сцене музея и галерей современного искусства Erarta, Санкт-Петербург
Постановщик – Дмитрий ВОЛКОСТРЕЛОВ

 photo BPN Pole.jpg

«ЧАПАЕВ И ПУСТОТА» По роману Виктора ПЕЛЕВИНА
Театр «Практика»
Постановщик – Максим ДИДЕНКО

 photo BPN Chapaev.jpeg

«ЭЛЕМЕНТАРНЫЕ ЧАСТИЦЫ» Академгородок. История одной утопии Драматург Вячеслав ДУРНЕНКОВ
Новосибирский государственный драматический театр «Старый дом»
Постановщик – Семён АЛЕКСАНДРОВСКИЙ

 photo BPN Elementary.jpg


Лучший актер
Номинанты

Игорь ГОРДИН
«По дороге в...», Московский Театр юного зрителя, сцена «Игры во флигеле»

 photo ActN Gordin.png

Александр ГОРЧИЛИН «Машина Мюллер», «Гоголь-центр»

 photo ActN Gorchilin.jpg

Александр ЗБРУЕВ «Князь», Московский театр «Ленком»

 photo ActN Zbruyev.jpg

Юрий МАЛАШИН «Маленькие трагедии», Государственный Русский драматический театр Удмуртии, Ижевск

 photo ActN Malashin.jpg

Камиль ТУКАЕВ «Ак и человечество», «Дядя Ваня», Воронежский Камерный театр

 photo ActN Tukaev1.png

 photo ActN Tukaev2.png


Лучшая актриса
Номинанты

Татьяна БАБЕНКОВА
«Дядя Ваня», Воронежский Камерный театр

 photo AN Babenkova.png

Алла ДЕМИДОВА «Ахматова. Поэма без героя», «Гоголь-центр»

 photo AN Demidova.jpg

Евгения РОДИНА «Жестокие игры», Российский государственный академический театр драмы имени Фёдора Волкова, Камерная сцена, Ярославль

 photo AN Rodina.png

Алёна СТАРОСТИНА «Молчание на заданную тему», театр post, Санкт-Петербург

 photo AN Starostina.jpg

Мария ШАШЛОВА «Кира Георгиевна», «Студия театрального искусства»

 photo AN Shashlova.jpg


Лучшая сценография
Номинанты

«ДО И ПОСЛЕ»
Художник – Ксения ПЕРЕТРУХИНА; Международный фестиваль-школа современного искусства TERRITORIЯ, Благотворительный фонд поддержки деятелей искусства «Артист», Театр Наций, Мастерская Дмитрия Брусникина; в Новом пространстве Театра Наций

 photo ScN Do.jpg

«МЕСЯЦ В ДЕРЕВНЕ» Художник – Ваня БОУДЕН; Российский государственный академический театр драмы имени Фёдора Волкова, Ярославль

 photo ScN Month.jpg

«МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ» Художник – Евгений ЛЕМЕШОНОК; Санкт-Петербургский театр «Мастерская»

 photo ScN Young.png

«ОЗЕРО» Художник – Кирилл СЕРЕБРЕННИКОВ; «Гоголь-центр»

 photo ScN Lake.jpg

«ПО ТУ СТОРОНУ ЗАНАВЕСА» Художники – Андрiй ЖОЛДАК, Даниэль ЖОЛДАК; Александринский театр

 photo ScN Potu.jpg


Лучший зарубежный спектакль, показанный в России
Номинанты

Жан АНУЙ «АНТИГОНА» («Antigone») Спектакль в двух действиях

Постановщик – Элмарс СЕНЬКОВС
Латвийский Национальный театр (Latvijas Nacionālais teātris), Рига; на сцене Театра-фестиваля «Балтийский дом», Санкт-Петербург в рамках XXVI Международного театрального фестиваля «Балтийский дом»

 photo FN Antigone.jpg

Эжен ИОНЕСКО «НОСОРОГИ» («Rinocerii»)
Teatrul Naţional «Marin Sorescu» din Craiova, Крайова, Румыния; на сцене Воронежского концертного зала в рамках VI Международного Платоновского фестиваля искусств
Постановщик – Роберт УИЛСОН

 photo FN Rino.jpg

«СПЛЕТЕНИЕ» («Plexus») Спектакль Орельена БОРИ для Каори ИТО
Compagnie 111 – Aurélien Bory, Тулуза, Франция; на сцене Воронежского государственного академического театра драмы им. А. Кольцова в рамках VI Международного Платоновского фестиваля искусств
Постановщик – Орельен БОРИ

 photo FN Plexus.jpg

«CLIMAX»
Постановщик – Ясмин ГОДДЕР
Компания Ясмин Годдер (Yasmeen Godder Studio), Тель-Авив – Яффа, Израиль; в Новом пространстве Театра Наций в рамках XVIII Международного фестиваля «NET – Новый европейский театр»

 photo FN Climax.jpg

«GALA»
Постановщик – Жером БЕЛЬ
Компания Жерома Беля (R.B. Jérôme Bel), Париж, Франция, Фестиваль NET,
Театр Наций, Французский культурный центр; на сцене Театра Наций в рамках XVIII Международного фестиваля «NET – Новый европейский театр»

 photo FN Gala.jpg


ИТОГИ

Лучший спектакль
Спектакль Аллы ДЕМИДОВОЙ и Кирилла СЕРЕБРЕННИКОВА «АХМАТОВА. ПОЭМА БЕЗ ГЕРОЯ»
«Гоголь-центр»
Постановщик – Кирилл СЕРЕБРЕННИКОВ

 photo WP.jpg

Лучший спектакль
«ЗОЛОТОЙ ОСЁЛ»
Разомкнутое пространство работы
Электротеатр СТАНИСЛАВСКИЙ
Новопроцессуальный проект Бориса ЮХАНАНОВА

 photo WP2.jpg


Лучший актер
Игорь ГОРДИН «По дороге в...», Московский Театр юного зрителя, сцена «Игры во флигеле»

 photo WAct.jpg


Лучшая актриса
Алла ДЕМИДОВА «Ахматова. Поэма без героя», «Гоголь-центр»

 photo WA.jpg


Лучшая сценография
«ПО ТУ СТОРОНУ ЗАНАВЕСА» Художники – Андрiй ЖОЛДАК, Даниэль ЖОЛДАК, Александринский театр

 photo WSc.jpg


Лучший зарубежный спектакль, показанный в России
«CLIMAX»
Постановщик – Ясмин ГОДДЕР
Компания Ясмин Годдер (Yasmeen Godder Studio), Тель-Авив – Яффа, Израиль; в Новом пространстве Театра Наций в рамках XVIII Международного фестиваля «NET – Новый европейский театр»

 photo WF.jpg


Особое упоминание

Спектакли Дмитрия ЕГОРОВА «ПОБЕДИТЕЛИ» в Новокузнецком драматическом театре, «МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ» в Санкт-Петербургском театре «Мастерская» и «АК И ЧЕЛОВЕЧЕСТВО» в Воронежском Камерном театре

 photo SpM 2.jpg

 photo SpM.png

 photo SpM 3.png


ИТОГИ 2014-2015

ИТОГИ 2013-2014

ИТОГИ 2012-2013

ИТОГИ 2011-2012

ИТОГИ 2010-2011

ИТОГИ 2009-2010

ИТОГИ 2008-2009

ИТОГИ 2007-2008

ИТОГИ 2006-2007

ИТОГИ 2005-2006

ТЕАТРАЛЬНЫЙ РОМАН. НАЧАЛО + ЛУЧШИЕ СПЕКТАКЛИ 2001-2005
linkpost comment

Пик кретинизма / Откормленные беженцы / Крутая пустота [Nov. 23rd, 2016|02:08 am]
Vadirut The First
У меня есть мечта, с детства – куртка, в кармане которой всегда лежит стодолларовая купюра. Ну или хотя бы рубль – но всегда, я бы не поленился и по рублю таскать; рука бы, конечно, устала, но это усталость приятная.
И если бы за такой дар высшие силы потребовали от меня, например, больше – ни единого печатного слова, согласился бы, не раздумывая.
Но такой куртки никто мне пока не предложил, а желание высказаться (порочное, конечно, изначально) возникает, черкну тут – в первую очередь, для друга Бориса, с которым мы иногда радикально расходимся во взглядах, и вот по «Даме пик» Павла Лунгина разошлись.
Для меня два часа просмотра оказались неприятнейшим опытом, попробую оправдать его своим прекрасным текстом.



Новая Москва в «Даме пик» – это город, где «наверху – супермаркет для народа, внизу – казино для избранных»; казино держит смахивающий на приближенного к Кремлю олигарх и меценат Олег (Игорь Миркурбанов), спонсор постановки «Пиковой дамы», которую затевает вернувшаяся на родину из дальних странствий дива Софья Андреевна Майер (Ксения Раппопорт).
Партия Германа светит пожилому тетаральному худруку (Владимир Симонов), а не амбициозному новичку Андрею (Иван Янковский), с детства влюбленному и в диву, и в образ Германа.
Герлфренд молодого человека (который уже не народ, но еще не избранный) с дивой в родственных отношениях (племянница), что Андрей использует и для приближения к телу дивы, и для осуществления профессиональной мечты.
Вполне лунгинский сюжет, в лучшие годы прекрасно использовавшего народную фактуру для фильмов, регулярно попадавших в каннский пул (куда уж избраннее).
Я не мог понять, как же новая «Дама пик», которая еще и копродукция с итальянцами (в финальных титрах много благодарностей следователям и адвокатам – интересно, за что), ни на один международный фестиваль (даже в Италии) не попала.
А сегодня посмотрел и вопросов не осталось – настолько это кино мимо всего; и в первую очередь, мимо смысла.
Для избранных в этой «Даме» не только подпольное казино, но и «вьетнамское общежитие» (так в титрах; в кадре просто некий притон, держателей которого я бы принял скорее за китайцев), где взявшие проигравшегося Андрея в рабство армянские мафиози (Лунгин никогда не чурался разнузданного палпа) устраивают турнир по русской рулетке.
Наверху у избранных тоже есть свои места – например, загадочный театр, где творит Софья: ей надо заполнить зал на 4 тысячи мест, допускаю, что Кремлевский дворец близок к такой зрительской вместимости, но в кадре фигурируют только зал театра оперетты и фасад Новой сцены Большого (там развешивают афиши, явно сделанные не избранными дизайнерами, а любителями, по дешевке); даже в совокупности обе сцены потянут, в лучшем случае, на две с половиной тысячи зрителей.
Ну ерунда, условность; в Кремле кино снимать, поди, сложнее (да, а из Шереметьево в Москву Софья приезжает, видимо, на «Аэроэкспрессе», выходя к скромной армии поклонников на площадь Белорусского вокзала).
Вот еще деталь – Софья Андреевна как-то ухитрилась долгие годы в самых разных постановках «Пиковой дамы» петь в одном и том же, собственноручно пошитом платье Лизы – ну, подумаешь, у сценаристов дремучие, на уровне несбыточных снов покойной Галины Вишневской, представления об устройстве современной оперы, давно (даже в консервативной Италии) ориентированной на режиссерский театр (где любая примадонна, как шелковая, подчиняется постановщику).
По логике фильма, Герман в «Пиковой даме» в первый раз появляется на сцене лишь в будуаре графини, во второй раз – во время фатальной игры («тройка... семерка... дама!»).
Да я бы не придирался по мелочам и проглотил все натяжки (хотя в фильме, где значительное место занимает репетиционный процесс, это уже и не мелочи), если б был мощный отвлекающий фактор – в виде истории, персонажей, собственно, кино.
А тут неуклюже даже не переписанная, а так, кой-как втиснутая в условную современность и отягощенная бульварным психоанализом пушкинская история, не полноценные герои, а ходячие абстракции, на штампах изображающие одержимость.
Трогательно, конечно, то, что Лунгин отождествляет себя с роковой дамой пик, заставшей лучшие времена высоких страстей (для Лунгина это, очевидно, 1990-е) и не без основания брюзжащей в адрес травоядной молодежи.
Впрочем, младший Янковский на травоядного не похож, и Лунгин по полной использует его психофизику: юношеское обаяние вкупе с унаследованной ледяной статью деда и героиновым шиком отца; ему, правда, к лицу великолепный голос Арсения Яковлева, тенора из Молодежной программы Большого театра.
Только всё попусту, сбой, как говорил Тарковскому его заклятый друг Рерберг, на уровне сценария; в скучной чуши утонет любой большой артист.
Возвращаясь к фестивалям – можно сколько угодно критиковать их за конъюнктурное мышление, но, в конце концов, ориентированы они на верные вещи – художественный поиск и актуальность высказывания. Тут – ни того, ни другого.

Чтобы не зацикливаться на негативных впечатлениях, надо коротко об одном позитивном и одном, скажем так, интересном. Интересное – это «Разговоры беженцев» Брехта, разыгранные петербургскими актерами Сергеем Волковым и Максимом Фоминым на Ленинградском вокзале; постановку Владимира Кузнецова и Константина Учителя – проект фестиваля «Точка доступа» – привёз в Москву NET.



Если коротко, то брехтовский текст, диалог двух покинувших фашистскую Германию интеллектуалов, играют в пространстве реального вокзала, среди обычных и, видимо, не очень устроенных людей, коротающих часы в залах ожидания (говорю «не очень устроенных» потому, что с трудом представляю ситуацию, вынуждающую долго торчать на вокзале; я, путешествуя из Петербурга в Москву и наоборот, вообще миную малоприятные вокзальные здания и выхожу на перрон прямо с улицы; полтора часа блужданий по Ленинградскому оказались вполне себе экскурсией).
Текст, дополненный музыкой Малера, транслируется в наушники, обычные пассажиры его не слышат (разве что фрагменты – если окажутся совсем рядом с актерами), он – для зрителей, для «избранных».
Хотя им-то что – они и так с размышлениями левого немецкого классика о фашизме, свободе и демократии, скорее всего, знакомы – тут интересно было бы посмотреть, как среагируют на Брехта, например, крепкие мужички в футболках «Россия, вперёд!» или усталые дембеля.
А так получается изумительно извращенная интерпретация левой идеи: сытая довольная публика в наушниках прогуливается по вокзалу под Брехта и Малера (под неназойливой защитой полиции и охраны РЖД), воспринимая зачуханный народ как театральный реквизит, живую декорацию своего эстетского развлечения.

Ну а приятный сюрприз – это «Чапаев и Пустота» Максима Диденко с брусникинцами в «Практике».



После неудачного «Идиота» со спектаклями Диденко хотелось завязать, после чудовищного надувательства «Черный русский» – Диденко побить. Хорошо, что не сделал ни того, ни другого; новая работа отличнейшая.
Три разительно непохожих, но складывающихся в цельное высказывание акта (первый – фрик-глэм-рок-концерт, ностальгически напомнивший старых «Наутилусов», второй – галлюцинаторно-философская беседа на грани с ритуальным танцем, третий – музыкальная медитация с неявными, но цепкими образными заимствованиями из русского советского авангарда) ловко апроприируют и переводят на театральный язык лучший (потому что меньше всего похож на компиляцию остроумных журнальных колонок, сшитых на грубую сюжетную нитку) пелевинский роман.
Сила, энергия, остроумная форма и, как говорят в фойе зрители «Практики», «есть над чем подумать».
Аплодисменты, следуя новому мини-тренду, отменены – аплодирую здесь.
linkpost comment

Изображая Кафку / Нечистая сила [Nov. 4th, 2016|11:40 pm]
Vadirut The First
Ну да, хожу тут по улицам и, будто юродивый, приговариваю: «Берлинчик, Берлинушка, больше всех тебя люблю» – и ничего с этой блаженностью поделать не могу, и рациональных объяснений ей искать не стану. Их не то, чтобы нет; есть, конечно – разомкнутость города, расслабленность, децентрализованность, легкость, насыщенность – только ими всё не исчерпывается. Как в любых других отношениях: работают мистика и физиология. Воздух голову прочищает.

Впрочем, не без темных сторон и здесь. Они потайные, но есть. Например, контролеры дойчебана. Я, впервые оказавшись в Берлине, подумал: вот он, коммунизм, катайся в метро сколько влезет, хочешь – плати, а хочешь – не плати. И не платил, тем более, купить билет – проблема: большинство автоматов принимают только местные дурные карты Маэстро. Да и мы с Берлином друзья – а какие у друзей счёты?!

Только год назад впервые столкнулся с контролерами – «вот билет на балет, на у-бан билета нет». Правда, без финансовых последствий: вышли из вагона, и я просто направился дальше, к выходу, а контролер за рукав хватать, видимо, не имеет права; чай, не полицай. Но удивило меня то, что рейд реально похож на облаву – люди без униформ, самой затрапезной и гнусной наружности, до поры маскировались под обычных пассажиров, а потом фигак – и вот вам значки с контрольными аппаратами. Понял, как чувствовали себя вовремя не покинувшие страну евреи в 1930-е годы.

В этот приезд я изображаю взрослого, и билеты покупаю, благо автомат на моей станции Шарлоттенбург принимает нормальные карты. На контролеров ни разу не нарвался, хотя каждый день вижу из окна поезда, как они, исключительно в штатском, с бледными, тоскливо ординарными лицами, бедных зайцев на платформе оформляют (а тем духа не хватает, что ли, просто уйти? пасуют перед неожиданностью?). Это, по-моему, грязная политика.

Я тут впервые в жизни прочел рассказы Кафки, использованные в новом спектакле Андреаса Кригенбурга («Нору» и про холостяка Блумфельда); подумал, что когда в юности запоем читаешь, многое не догоняешь; вот и с Кафкой прежде как-то не обращал внимания, насколько смешно и болезненно он описывает человеческие обсессии. Для меня в беззаботном Берлине почти наваждением становится интерес к работе фашиков-контролеров; надо бы купить тагескарту и весь день за ними охотиться – вычислять, преследовать, раскрывать механизмы.

Про другую грязь – политиков правого толка, католиков-фундаменталистов и неофашистскую сволочь (визуально приравненную к зомби и Путлу) – оказался спектакль Фалька Рихтера «Страх», прошедший под радостный хохот либеральной публики. Другой в театрах, да и других театров, кажется, не бывает; правые в искусстве не смыслят. Впрочем, Рихтер тоже не то, чтобы много смыслил; меня зацепил только фрагментарный трэш-шапито-угар а ля Шлингензиф. Но я сейчас не об искусстве, а о нечистой силе, немецких Мизулиных и Кузнецовых (так, кажется, фамилия новой одиозной омбудсменши, про которую я узнал из фейсбука), разыгрывающих ровно те же карты и эксплуатирующих те же страхи, что их российские коллеги: традиции, родина, семейные ценности – мигранты, гомосексуализм, педофилия.

У немцев, судя по активно используемому Фальком видео, часть этих дремучих консерваторш хотя бы выглядит вполне факэбл; разве что Беатрис фон Шторх – ущербная сморщенная фотце типа Мизули. Вообще, скууучно это всё; с другой стороны, жаль, у нас никто на такой политический фарс даже не претендует. А вот Мединского, говорят, жена лупит – тоже тема.
linkpost comment

Наблюдения за природой [Oct. 30th, 2016|01:08 am]
Vadirut The First
В кино, кажется, стали ходить одни женщины. На амели-образной бриткомедии «Фантастическая любовь и где её найти» (This Beautiful Fantastic) чувствовал себя примерно как на фильме Атома Эгояна «Арарат» – в смысле, исключением; на «Арарате» зал почти целиком заполнили армяне (припозднившиеся проходили вдоль экрана во время рекламных роликов – парад носов), на «Любви» в под завяз набитом первом зале «Горизонта» было от силы два десятка мужчин.

Ладно, мимимишечный фильм, гендерный состав предсказуем. А за два сеанса до этого оторопел, войдя в тот же зал на «Операцию «Антропоид»: на триллере про убийство Гейдриха – одно бабьё! Всё понял, когда на экране появился чувак из «Оттенков серого», Джейми Дорнан; вот на кого пришли. В конце прозвучала критика: «Стреляли много».

Да, в промежутке был док The Confession про исламиста-интеллектуала Моаззама Бегга, на который не пришёл никто. Что лишний раз подтвердило мои подозрения: в программе ММКФ «Свободная мысль» док активно смотрят (типа, модно) только потому, что на ММКФ все протыриваются бесплатно. А за деньги – попробуй, затащи. «Исповедь» же, вопреки воле создателей, укрепила и в другом мнении: хороший ислам – это никакого ислама. Но лучше не касаться религии, а то ушей лишишься.
link2 comments|post comment

navigation
[ viewing | most recent entries ]
[ go | earlier ]